Поэзия Есенина как предмет изучения в литературоведении

В последующие годы (1919-1923) в стиле Есенина наблюдается своеобразный "взрыв образности", что не могло не сказаться на его цветовой гамме: она становится необычайно "объемной", еще далее расширяются ее границы, углубляется оттеночный эффект: желтый, златой, златохвойный, рыжий, ржавый, кровавый, окровавленный, красногривый, багряный, черный, вороний и т.д. ("Заметался пожар голубой"; "Льется дней моих розовый купол. / В сердце снов золотых сума"; "И мне в окошко постучал / Сентябрь багряной веткой ивы"). В "Пугачеве", где дается изображение оренбургских степей, песчаных пустынь Востока, преобладают цвета желтый, золотой, медно-красный (" . степей твоих медь"; "Прыгают кошками желтыми / Казацкие головы с плеч"; " . заря красным всадником мчится").

В дальнейшем (1924-1925 годы) доминантой его поэзии становятся пастельные тона: серый, синий, желтая позолота, янтарный, лимонный, сиреневый и др. ("Отцвела моя белая липа, / Отзвенел соловьиный рассвет"; "Несказанное, синее, нежное . "; "Но и все ж вовек благословенны / На земле сиреневые ночи").

Природа у Есенина, по словам Л.В. Занковской, следует законам жизни: она поет, звенит, переливается всевозможными опенками звучания ("В роще по березкам белый перезвон"; "А у низеньких околиц / Звонко чахнут тополя"; "Хвойной позолотой / Взвениеает лес"). Эпитет его многомерен и, интегрируя в себе живописное и музыкальное, имеет, как правило, полихромный и полифонический оттенок ("звонкий мрамор", "белый перезвон", "звенящая рожь" и т.д.).

Единство цвета и звука у Есенина используется и в стихах, передающих различные ситуации из мира животных:

В холмах зеленых табуны коней

Сдувают ноздрями златой налет со дней;

В синюю высь

Глядела она, скуля.

Также Л.В. Занковская указывает в своей статье, что инверсии, используемые в тексте, создают свои собственные фонационные, силлабические и стилистические акценты, необходимые, усугубляющие выразительность его стиха.

Разнообразие, красок и цветовых эпитетов, как и звуковых, способствует рождению новой внутренней формы, в которой смысловое органично сливается с живописным, симфоническим и собственно поэтическим.

Отношение к С. Есенину было сложным и неоднозначным.

Когда гроб с телом Есенина был перевезен в Москву и установлен в Доме печати, на решетке ограды появилось белое полотно с надписью: "Тело великого русского национального поэта Сергея Есенина покоится здесь".

31 декабря состоялись похороны, но прежде, чем отнести Есенина на Ваганьковское кладбище, гроб с его телом был трижды обнесен вокруг памятника Пушкина на Страстной площади, символизируя связь его поэзии с пушкинской традицией. "Мы знали, что делали, - вспоминал об этом Ю. Либединский, - это был достойный преемник пушкинской славы".

В 1926г. М. Горький в письме к А.П. Чапыгину делился впечатлениями о прочитанном первом томе стихотворений Есенина: "Какой чистый и какой русский поэт".

А. Серафимович тогда же сделал запись о Есенине: "Это был великий художник. С огромной интуицией, с огромным творчеством, единственный в наше время поэт. Такой чудовищной способности изображения тончайших переживаний, самых нежнейших, самых интимнейших, - ни у кого из современников . Чудесное наследство".

Но очень скоро зазвучали и негативные оценки творчества поэта. В сентябре 1926г. "Комсомольская правда" напечатала статью под названием "Развенчайте хулиганство", в которой Есенина представили идеологом и выразителем хулиганства. Там же утверждалось, что стихи поэта, особенно "Москва кабацкая" - это лирика взбесившихся кобелей", что "уже прошел первый угар, вознесший этого свихнувшегося талантливого неудачника чуть ли не в великие национальные поэты" .А. Крученых выпустил три книжки, в которых развивал мысль о том, что Есенин - "поэт самоубийства", что "внутренняя жизнь Есенина в последние годы была только дорогой к смерти". Волна суицида (через год на могиле поэта застрелилась его друг Галина Бениславская, были и другие драматические случаи) усугубила напряженность вокруг имени поэта.

Лишь после смерти Сталина произведения Есенина стали возвращаться к читателю в полном объеме. Из воспоминаний Н. Петровой мы узнаем, как в 1954г. в Москве артистом Н.Л. Барминым впервые была исполнена программа "Сергей Есенин".

В 1950г. в Париже Г. Иванов составил и выпустил книгу стихов С. Есенина. В статье, предпосланной сборнику, составитель писал о Есенине: