Проблемы повышения качества учебы в советской школе

Главной задачей школы в послевоенный период была борьба с второгодничеством, для чего применялся целый ряд мер. Практиковались дополнительные занятия с отстающими на безвозмездной основе, работа с родителями через систему родительских лекториев и университетов, выделение специальных комнат в школах для подготовки к занятиям. Особое внимание в послевоенный период было уделено регламентации общественной работы, которой занимались, как правило, наиболее успевающие учащиеся. Это весьма пагубно сказывалось на их успеваемости.

13 декабря 1948 г. Было принято постановление ЦК ВКП(б) «О мерах по устранению перегрузки школьников общественной и другой работой». Усилия школы способствовали сокращению второгодничества. По Горьковской области число второгодников сократилось с 45226 чел. в 1949–1950 учебном году до 43341 чел. в 1950–1951 учебном году. За это же время в Кировской области число второгодников снизилось с 24065 до 21103 учащихся. Однако второгодничество как массовое явление сохранялось, что было обусловлено слабой материальной базой школ и отсутствием достаточной квалификации у значительной части учителей. Особенно много неуспевающих было в отдаленных сельских районах Горьковской и Кировской областей (до 25% от общего числа учащихся).

Часть руководителей школ и учителей прибегала к авторитарным методам улучшения успеваемости, искусственно завышая оценки. Во втором параграфе «Особенности воспитательной работы в советской общеобразовательной школе послевоенного времени» – выявлен характер этой работы и основные противоречия, с которыми сталкивалась школа при ее проведении. Целью советской школы того времени было не только сформировать у школьников навыки поведения, но и воспитать из них «строителей коммунистического общества». Помимо учителей эти задачи возлагались и на школьные комсомольские и пионерские организации. Весьма актуален был вопрос о дисциплине учащихся. Тяжелые материальные условия жизни, увеличение неполных семей приводили к росту дисциплинарных проступков. В ряде школ они перерастали в правонарушения. В отдельных случаях школьники образовывали преступные группы с целью воровства или грабежа. Органы власти стремились укрепить дисциплину в школе различными мерами, в том числе и при помощи введения раздельного обучения в городских школах и введения журналов поведения. Однако эти меры были не всегда эффективны. Воспитательная работа в школе, направленная на формирование нового человека столкнулась с рядом трудностей и противоречий. Если ее содержание, основанное на идеях патриотизма, находило отклик в душах учащихся, то устарелые формы этой работы существенно обесценивали ее. В результате учащиеся теряли интерес к общественной работе, а небольшая часть, как правило, наиболее развитых учащихся создавала нормальные ученические организации, цели которых были сходны с официальными организациями.

Атрибуты модели «нового человека» присутствовали в поколении молодежи 1930-1940-х гг. Однако в полной мере ни ученики, ни учителя не отвечали им. Не только школа с ее чрезмерно идеологизированными историческими курсами воздействовала на сознание советских школьников, но и факторы социальной среды. Суровая советская действительность способствовала возникновению в сознании молодежи деформации между задаваемыми ценностями и реальными условиями жизни.

В ряде случаев из-за занятости родителей, школьников «воспитывала» улица, что приводило к совершению правонарушений, в том числе преступного характера. Государство решало проблемы безнадзорности и беспризорности детей, правда, не всегда успешно.

Выделяются две основные формы проявления «отклонений» в поведении учащейся молодежи: правонарушения (хулиганство) и деяния, которые рассматривались властью как политические и «классово-опасные выходки». К числу первых относятся прогулы, курение, самовольный уход с занятий, пререкание с преподавателями, нарушение порядка на уроках, оскорбление учительского персонала, порча школьного имущества, драки, кражи, организованные избиения и пр. Однако и среди педагогического персонала школ имели место прогулы, опоздания, пьянство. Но в условиях острой нехватки учительских кадров уволить педагога с работы могли только в «особых случаях». Более серьезные последствия для учащейся молодежи и ее наставников могли наступить за совершение политических и «классово-опасных выходок». Особую обеспокоенность вызывали случаи проявления симпатий к разгромленным партийным группировкам (троцкистско-бухаринско-зиновьевским), выступление с антипартийными и антисоветскими лозунгами и другие. Имевшие место факты девиации в поведении учащихся, по мысли властных структур, свидетельствовали о неудовлетворительной постановке идейно-политического воспитания в образовательных учреждениях Нижнего Поволжья. Очевидно и другое, что догматизм, авторитаризм, чрезмерная идеологизация и политизация курсов истории, оторванность от жизненных реалий делали учебный процесс неинтересным для школьников. Представители учащейся молодежи, испытывая потребность в самостоятельности мышления, без оглядки на привычные и столь ненавистные ограничительные рамки, стали «выходить из-под контроля» партийно-государственных органов, расшатывая тем самым сложившуюся в 1930-е гг. систему, основанную на тотальном подчинении господствовавшему политическому режиму. Однако властными структурами принимались все возможные меры для того, чтобы «вернуть» молодежь на «орбиту» своего влияния, предотвратить эрозию «сталинской образовательной модели».